В словаре слово «хайкё» означает просто руины, но в Японии оно давно описывает вполне конкретную эстетику. В стране сейчас стоит около девяти миллионов пустых домов, однако обычная деревенская лачуга с заколоченными ставнями никого не интересует. Хайкё — это когда между последней рабочей сменой и абсолютной тишиной словно не было никакой паузы. В школах остаются парты, в гостиницах — заправленные кровати, а в тематических парках годами ржавеют американские горки, изначально рассчитанные на смех толпы.
Самый известный пример такого внезапного финала торчит прямо из моря у Нагасаки. Остров Хасима, который из-за силуэта бетонных стен чаще называют Гункандзима (остров-линкор), когда-то был шахтерским городом корпорации Mitsubishi. Места на скале не хватало критически, поэтому строить приходилось вверх.
Именно здесь в 1916 году возвели дом №30 — первую в Японии железобетонную многоэтажку. Эта экспериментальная конструкция откровенно не справлялась с островным климатом, в сильные тайфуны вода могла хлестать прямо по лестницам. Зато этот жесткий бетон позволил утрамбовать в крошечный клочок суши (всего 480 на 160 метров) более пяти тысяч человек. Плотность населения была какой-то запредельной. Шахтеры пытались сымитировать материк: на крышах разбивали огороды, в нижних этажах работали бани и магазины.
А потом в 1974 году шахту закрыли, потому что японская энергетика перешла на нефть. Люди свернули свою жизнь на острове за считаные месяцы. Город, десятилетиями боровшийся за каждый сантиметр пространства, вдруг оказался никому не нужен.
С развлекательными парками всё выходит грубее. Они стареют как-то особенно неприятно — слишком много в их конструкциях закладывалось шума и детской динамики. Знаменитый Nara Dreamland, открытый в 1961 году по следам калифорнийского Диснейленда, простоял заброшенным почти десять лет после закрытия. Огромный деревянный роллеркостер оплетали лианы, пустой парк выглядел именно парком, только без людей. Сегодня искать его бессмысленно: землю продали, а дерево и металл просто снесли бульдозерами.
Еще абсурднее гнила в горах Ниигатская русская деревня. Проект возник в 1993 году, когда после распада СССР японцы всерьез ждали бума торговли с Дальним Востоком. Внутри стояли рестораны, православная церковь и огромная фигура мамонта — деталь настолько странная, что в пустом лесу она смотрелась абсолютно органично. Видимо, кто-то из проектировщиков решил, что где Россия, там обязательно должна быть вечная мерзлота и вымершие животные. К началу нулевых деньги кончились, парк обанкротился вместе с банком-инвестором, потом сгорела гостиница. Эти истории — не про демографию, а про лопнувший экономический пузырь, когда огромные комплексы строились в расчете на бесконечный туристический рост.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Некоторым объектам везет больше. Бывший Maya Kanko Hotel около Кобе — причудливое здание с круглыми балконами из 1929 года — закрывался и открывался несколько раз, пока в девяностых окончательно не зарос лесом. Фотографы прозвали его «королевой руин». Но в 2021 году отель внесли в реестр культурного наследия. Грань стерлась: раньше Маякан искали именно потому, что он был забыт, а теперь к нему водят официальные экскурсии. С Хасимой произошла похожая ироничная трансформация. Теперь это объект ЮНЕСКО с лицензированными гидами, расписанием и закрытыми зонами (тот самый тридцатый дом сыплется, недавно от ветра рухнула стена).
В старых статьях в этот же ряд хайкё часто ставили Фукусиму, описывая ее как огромный радиоактивный город-призрак. Сейчас это уже просто неправда — зоны отчуждения сжимаются, идет дезактивация, люди возвращаются в некоторые районы. Да и человеческое содержание там совершенно иное. Одно дело — пустой вестибюль нерентабельной гостиницы, и совсем другое — вынужденная эвакуация.
В этом и кроется парадокс всей культуры хайкё. Исследователей тянет к моменту разрыва, когда функция здания исчезла, а само оно почему-то осталось. Но чем известнее становится место, тем быстрее оно меняет статус. За ограждением на острове Хасима всё так же стоят пустые квартиры с брошенными вещами. Только забытыми их назвать больше нельзя — у них теперь есть билетная касса и статус памятника.
