Многие представления о Японии рождаются не из статистики и не из личного опыта, а из того, как страна показывает себя в кино, аниме, сериалах и рекламе. Один и тот же сюжет повторяется десятки раз, постепенно перестаёт казаться художественным приёмом — и становится частью привычного образа Японии.
Так произошло с очень разными вещами: от нарочито милой манеры речи героинь до представления о строгих отношениях между мужчинами и женщинами. Большинство таких образов легко принять за культурную норму, хотя в реальной жизни всё обычно сложнее.
Со школьной травлей ситуация неприятнее. Здесь некоторые сцены, которые иностранному зрителю кажутся нарочно преувеличенными, оказываются не так уж далеки от реальных историй.
То, что в аниме выглядит условностью
В «Сейлор Мун» Усаги однажды обнаруживает в своей обуви булавку и понимает это как издевательство. В экранизации манги «Life» травля уже становится одной из центральных тем: группа учеников переключается с одной жертвы на другую, а поводом иногда оказывается совсем незначительное событие.
Похожие сюжеты встречаются снова и снова. Персонажу портят вещи, прячут обувь, оставляют записки, демонстративно перестают с ним разговаривать. Учитель может унизить ученика перед классом, а школьная группа довольно быстро превращается в закрытое сообщество, где все понимают правила, но никто особенно не хочет вмешиваться.
В художественных произведениях всё это, конечно, сгущается. История должна развиваться, конфликт — становиться заметнее, персонажи — реагировать ярче, чем люди обычно реагируют в жизни.
Поэтому зрителю легко решить, что перед ним просто одна из особенностей японской массовой культуры. Мол, в реальной школе никто не выносит парту одноклассника из класса и не устраивает систематические издевательства только потому, что группа выбрала очередную жертву.
Но именно здесь стереотип иногда неожиданно близко подходит к действительности.
Идзиме — не просто школьная ссора
Для систематической травли в японском языке существует слово «идзиме». Речь может идти как о физическом насилии, так и о вещах, которые со стороны выглядят менее заметными: бойкоте, унижении, порче личных вещей, вымогательстве денег, постоянных насмешках или исключении человека из группы.
Особенно характерна именно групповая сторона происходящего.
Жертву могут перестать замечать всем классом. Её вещи прячут или портят, обувь исчезает из школьного шкафчика, тетради оказываются исписаны или выброшены. Иногда человека заставляют покупать другим еду, выполнять чужие поручения или отдавать деньги.
По отдельности некоторые из таких эпизодов можно принять за подростковую жестокость или неудачную шутку. Проблемой они становятся, когда превращаются в ежедневный порядок.
В начале 2010-х годов тема идзиме в Японии получила особенно широкую огласку после нескольких тяжёлых случаев и последовавших расследований. Тогда стало заметно и другое: официальные цифры отражают прежде всего зарегистрированные эпизоды, а не всё происходящее в школах.
Это важная оговорка. Травля по самой своей природе плохо поддаётся подсчёту: ребёнок может долго молчать, школа — не сразу признать происходящее серьёзной проблемой, а родители иногда узнают обо всём последними.
Почему школьный шкафчик так часто появляется в историях
Некоторые детали японской школьной травли иностранный зритель действительно узнаёт по манге и сериалам.
Например, обувные шкафчики у входа в школу. Ученики снимают уличную обувь и переобуваются, поэтому шкафчик становится удобным местом, куда можно подбросить записку, спрятать чужую вещь или испортить обувь.
Отсюда и повторяющийся в художественных произведениях сюжет.
Японец Джун, известный по англоязычным видео о жизни в Японии, рассказывал о похожем опыте из собственной школы. Конфликт с другим учеником начался из-за ревности и постепенно переместился именно к шкафчикам: пропадали вещи, появлялись записки, а однажды полученные ко Дню святого Валентина конфеты оказались с неожиданной начинкой из васаби.
История почти комическая — по крайней мере, в пересказе взрослого человека спустя годы. Но здесь хорошо видно, как возникает знакомый кинообраз. Сначала существует вполне реальная школьная привычка или пространство, вокруг него складываются определённые способы издевательства, а уже потом они десятилетиями повторяются в манге и сериалах.
Не обязательно всё происходит наоборот.
Когда взрослые тоже становятся частью проблемы
Ещё неприятнее случаи, когда границу переходят учителя или спортивные тренеры.
В Японии периодически получали огласку видеозаписи, на которых преподаватели применяли физическое наказание, били учеников или публично их унижали. Особенно острые споры долгое время вызывала практика телесных наказаний в школьных спортивных клубах, где тренерская жёсткость иногда оправдывалась дисциплиной и необходимостью «воспитывать характер».
На экране подобный преподаватель легко выглядит карикатурой: мел летит через класс, учитель кричит, учеников заставляют выполнять абсурдные наказания. Отсюда соблазн считать весь образ комедийным преувеличением.
Но юмор обычно работает лучше всего там, где зрителю уже знаком исходный тип поведения.
Это, разумеется, не означает, что подобное обращение с учениками считается нормой для японской школы или что так ведёт себя большинство преподавателей. Скорее наоборот: громкие случаи становятся громкими именно потому, что вызывают общественное возмущение.
Случай в Оцу изменил разговор о травле
Одной из историй, после которых проблема идзиме вышла далеко за пределы школьных стен, стало самоубийство 13-летнего ученика в городе Оцу в префектуре Сига в 2011 году.
После его смерти появились сведения о продолжительных издевательствах со стороны одноклассников. Обсуждалось и то, насколько много знали о происходящем взрослые и почему вмешательство последовало слишком поздно.
Подобные истории заставили иначе посмотреть на школьный принцип невмешательства. В закрытой группе довольно легко возникает ситуация, когда многие видят происходящее, но каждый отдельно убеждает себя, что это чужой конфликт.
Именно поэтому идзиме не всегда выглядит как привычная драка между двумя школьниками. Иногда это молчание целого класса.
Почему поп-культура иногда оказывается ближе к жизни, чем кажется
Отсюда возникает странный эффект.
Человек много лет смотрит японские сериалы и начинает воспринимать повторяющиеся сцены травли как жанровое клише. Потом узнаёт о реальных случаях и обнаруживает знакомые детали: исчезнувшую обувь, испорченные учебники, записки, бойкот класса, требование принести деньги или прийти после уроков в определённое место.
Конечно, художественное произведение не стоит использовать как справочник по японскому обществу. В реальности подавляющее большинство школьных дней проходит без драматургии, необходимой сериалу, а жизнь учеников значительно разнообразнее набора популярных сюжетов.
Но и обратная крайность не особенно полезна — автоматически считать всё повторяющееся в японской поп-культуре фантазией сценаристов.
Иногда стереотип появляется потому, что один редкий случай начали воспроизводить снова и снова. А иногда одно и то же показывают снова и снова потому, что зрители слишком хорошо понимают, о чём идёт речь.
