Обсуждать рождественские традиции в Японии — занятие в высшей степени специфическое. Это примерно как произносить эмоциональную, воодушевляющую речь о глубоких корнях Хэллоуина где-нибудь в российской глубинке. У страны с колоссальным историческим бэкграундом, где с неистовой страстью отмечают цветение сакуры, нет никакой внутренней потребности импортировать чужие ритуалы. Японцы делают это ради своеобразного удовольствия, доказывая себе, что они идут в ногу со временем и не отстают от Запада.
Лучше всего суть этого импорта раскрывает праздничный стол. В России нарезка оливье и селедки под шубой отнимает дни, а в Японии главным символом торжества стало ведро жареной курицы из KFC. Сеть фастфуда получает около 20% своей годовой выручки именно в этот короткий сезон. Началось всё с американцев, которые искали привычную индейку на День благодарения, но, не найдя этого непопулярного в Японии мяса, взяли курицу. В 1970-х маркетологи ресторана гениально масштабировали эту привычку, убедив всю страну в том, что поедание их птицы и есть подлинная американская традиция. Красно-белые цвета логотипа намертво срослись с палитрой праздника. Коммерческий бренд не просто встроился в событие, а буквально заменил его собой.
Этот фокус удался потому, что христианским религиозным праздником Рождество считает менее 1% населения. Религия здесь — тема спорная и предельно утилитарная. В быт глубоко вшит синтоизм — система верований с политеизмом, верой в богов и идолов, их происхождение и причинную силу. Именно он задает ритм локальных и национальных фестивалей (омацури), проходящих в храмах разных префектур. Рядом с ним существует буддизм, пришедший из Китая в VI веке. Эта этическая и философская система поначалу изрядно запутала набожных японцев, которым было трудно понять, во что именно верить, поэтому они решили просто совершать правильные обряды. В итоге рождение детей и бракосочетания отдали синтоизму, а похороны с прощанием, бдением, самой церемонией и кремацией — буддизму.
Сегодня 90% японцев называют себя нерелигиозными, при этом 70% придерживаются либо одной, либо другой традиции, а большинство спокойно практикует обе одновременно. Места для нового европейского культа в этой системе просто не было. Поэтому западный праздник, появившийся в 1950-х годах, сразу превратился в концентрат зимнего коммерциализма, лишенный духа и привязанности к корням. Тогда один магазин выставил в витрине Санта-Клауса, распятого на кресте. Как вспоминал один американский сотрудник, местные декораторы честно сложили две известные им детали: парня с белой бородой в красном костюме и наличие некоего религиозного подтекста.
К шестидесятым годам предрождественская лихорадка с масштабным украшением улиц за месяц до даты окончательно вошла в календарь. Поначалу праздник был домашним: семьи собирались вокруг котацу, низкого стола с обогревателем, накрытого одеялом, болтали и смотрели телевизор. Но время шло, многопоколенных семей становилось всё меньше. Праздник оставили детям. Они до сих пор находят подарки у подушки или в носке, как в Америке, часто думая, что Рождество — это день рождения Санты. А взрослые без детей почувствовали себя на этом празднике одинокими.
И Рождество стремительно переродилось в вариацию Дня святого Валентина. Поскольку 24 и 25 декабря — рабочие дни, магия начинается только во второй половине дня и вечером. На улице холодно, иногда идет снег, а в ресторанах нет свободных мест. Это время безоговорочно принадлежит парам: муж и жена, парень и девушка, любовница или возлюбленная. В эти вечера делают предложения и признаются в чувствах, но бронировать столик нужно сильно заранее.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Параллельно бушует теневая экономика праздника. Телефоны разрываются от спама сайтов знакомств: «Одинокое Рождество?.. Мы будем рады вам помочь…». Никто не хочет встречать сочельник один. Огромную популярность приобретают отели для свиданий, сдающие номера на час. Одна из сетей таких лав-отелей носит откровенно издевательское для христианина название Hotel Chapel Christmas («Рождественская часовня»). Молодежь, выступающая главным драйвером всей этой индустрии, обменивается дорогими подарками: обычно мужчины дарят женщинам сумки, дизайнерскую одежду и украшения.
После ужина съедается kurisumasu keeki — рождественский торт. Это отвратительно сладкий, вредный для здоровья бисквит, утопающий в креме и глазури, украшенный клубникой, фигурками Санты и снеговиков. Раньше вокруг него существовало жестокое поверье: как торт теряет свой вкус после 25-го числа, так и женщина теряет свою значимость после 25 лет. «Никто не хочет рождественский торт после 25-го». К счастью, сейчас этого мнения мало кто придерживается, и торт съедают просто из любви к сладкому.
У этой гигантской потребительской машины, способной посадить Санта-Клауса в аквариум с рыбками или превратить кварталы в сказку с помощью роскошных иллюминаций, есть только один недостаток. Она мгновенно выключается. Если в России елки и игрушки могут пылиться до Старого Нового года, то в Японии 26 декабря пластиковые декорации, фигурки и гирлянды стремительно отправляются в коробки или мусорное ведро, а диски с песнями прячутся на дно ящика. Суета обрывается в один день, чтобы освободить место для по-настоящему серьезной атмосферы — японского Нового года.
